«Художник, что вынужден

«Художник, что вынужден постоянно стоять лицом к лицу с публикой, становится опустошенным, даже не осознавая этого. Он постоянно дает, не получая вместо. Годы отказа от публичных выступлений помогли мне в конечном итоге полностью найти себя и свои собственные, действительные идеалы. Во время сумасшедшего лет концертирования — там, здесь и везде — я почувствовал, что немею — духовно и художественно», - скажет он позже.
Почитатели артиста верили, что еще встретятся с ним «с глазу на глаз». И действительно, 9 мая 1965 года Горовиц возобновил концертную деятельность выступлением в «Карнеги-холли». Интерес к его концерту был невидан, билеты раскупили за считанных часы. Значительную часть аудитории составляли молодые люди. «Он выглядел точно так же, как при своем последнем появлении здесь 12 лет тому назад, - комментировал Г. Шонберг.— Высокие плечи, корпус почти неподвижен, слегка наклонен к клавишам: действовали только руки и пальцы. Для многих молодых людей в публике это было почти так, будто играли или Лист Рахманинов — легендарный пианист, о котором все говорят, но которого никто не слышал». Но еще важнее, чем внешняя неизменность Горовица, была глубокая внутренняя трансформация его игры. «Время не остановилось для Горовица за тех 12 лет, которые прошли со дня его последнего публичного выступления, - писал рецензент газеты «Нью-Йорк геральд трибюн» Алан Рич.— Ослепительный блеск его техники, неправдоподобная сила и интенсивность выполнения, фантазия ее, красочная палитра — все это сохранилось неприкосновенным. Но вместе с тем в его игре появилось, так сказать, новое измерение. Поняло, когда он оставил концертную эстраду в возрасте 48 годов, это был полностью сформировался артист. Но теперь в «Карнеги-холли» выступил более глубокий интерпретатор, и новое «измерение», в его игре может быть названо музыкальной зрелостью. Оно оказывалось во многих, но, по-видимому, больше всего заметно в повышенном внимании к выражению простых лирических мыслей. Это стало ясно уже в медленной части Токкате Баха — Бузони, что открыла программу, а затем в Фантазии Шумана, когда настолько знакомая пьеса показалась нам ожившей заново.
За последние несколько лет перед нами прошла целая плеяда молодых пианистов, которые убеждали пас, что они могут играть быстро и технически уверенно. Весьма возможно, решение Горовица вернуться па концертная эстрада именно теперь была вызвана сознанием, которое есть что-то такое, о чем необходимо напомнить даже самим блестящей из этих молодых людей. Во время концерта он дал целую серию самых ценных уроков. Это был урок выдержки трепещущих, сверкающих красок; это был урок применения рубато с безукоризненным вкусом, особенно ярко продемонстрированного в произведениях Шопена; это был блестящий урок соединения деталей и целого в каждой пьесе и достижение более высокихкульминаций (особенно в Шумана). Проникновение в простую красоту приходит к большинству людей поздно, и позже всего — к исполнителям. Это, быть может, неминуемо в нервозном мире, который окружает современного артиста. Горовиц дал нам почувствовать, какие сомнения мучали его все эти годы, когда он обдумывал свое возвращение в концертный зал. Он продемонстрировал, каким драгоценным подарком теперь овладел».